Статьи

Введение. Изучение населения, проживавшего по обоим берегам Кубани в период, непосредственно предшествующий приходу Золотой Орды и сразу после него, имеет давнюю традицию. Зная по историческим источникам о существовании таких племенных образований, как зихи, касоги, адыги и пр., в средние века населявших территорию Северного Причерноморья и Предкавказья, современные исследователи до сих пор не могут разделить представителей этих племен ни по особенностям их погребального обряда, ни морфологического облика. Изученный в 2024 году могильник Южная Озереевка Восточное дал обширный археологический и палеоантропологический материал, позволяющий пролить свет на население Северо-Восточного Причерноморья XI–XIII вв. Цель настоящей работы заключалась в описании палеодемографических показателей средневековых черкесов, погребенных на могильнике Южная Озереевка Восточное, расположенного близ города Новороссийска Краснодарского края.

Материалы и методы. В ходе первичной обработки коллекции были определены пол и возраст 71 погребенного, что и послужило материалом для данного исследования. Для изучения скелетов применялись классические методы, применяемые в современной палеоантропологии. Анализ палеодемографических показателей проведен по недавно предложенной методике Д.В. Пежемского.

Результаты и обсуждение. В ходе анализа было выявлено почти полное отсутствие детей до 1 года и нарушение соотношения полов. В изученной выборке мужчин в 1,5 раза больше, чем женщин. Большинство мужчин умерло в возрасте 45–55 лет, тогда как основная масса женщин умирала в репродуктивном периоде. Только 7% населения пережило рубеж 55 лет. При сравнении обсуждаемой выборки с населением XIII–XIV вв. и серией адыгов-натухаевцев XIX в. были отмечены значительные различия по демографическим показателям для всех привлеченных к анализу серий.

Выводы. Важным выводом можно считать выявленное особое погребение детей до 1 года, характерное для средневековых черкесов и, по-видимому, сохранившееся даже после принятия адыгами ислама. Высокие средние значения продолжительности жизни взрослой части популяции, которые составили 41,3 лет, не согласуются с высокой детской и юношеской смертностью.

Введение. Дофаминэргическая система головного мозга играет важную роль в формировании пищевого и других аспектов поведения. Показано, что нарушения в нейротрансмиссии дофамина ассоциированы как с пищевым поведением, так и с формированием избыточной массы тела и ожирения. Полиморфизм VNTR в экзоне III гена дофаминового рецептора DRD4 предположительно влияет на пищевое поведение через восприятие окружающей среды, однако работы на эту тему немногочисленны. В связи с недостаточностью сведений об ассоциации полиморфизма гена DRD4 с избыточной массой тела было проведено данное исследование.

Материалы и методы. В работе использованы материалы комплексного антропогенетического обследования 309 мужчин и 298 женщин в возрасте от 17 до 30 лет. Измерение морфологических показателей было проведено по традиционной антропометрической методике. Шкала Бека и тест Басса-Перри были использованы для определения уровня депрессии и агрессии соответственно. Материалом для генетического анализа послужила геномная ДНК, выделенная из буккального эпителия. Достоверность межгрупповых различий оценивалась при помощи критерия Манна-Уитни.

Результаты и обсуждение. В настоящей работе были обнаружены некоторые различия по морфологическим характеристикам у носителей разных генотипов локуса DRD4 exon III. Носительницы генотипа 4- (женщины, не имеющие аллеля с четырьмя повторами) несколько более крупносложенны, у них выше значения длины и массы тела, а также обхвата бёдер, чем у носительниц генотипа 4+ (p<0,05). Для мужчин между носителями разных генотипов статистически значимых различий по морфологическим характеристикам найдено не было. Результаты исследования показали, что мужчины с генотипом 4+ имеют сравнительно более высокие баллы по шкалам физической агрессии и враждебности (p<0,05), а также по шкале гнева (на уровне тенденции, p>0,05).

Заключение. Полученные данные предполагают дальнейшее изучение влияния VNTR полиморфизма дофаминового рецептора D4 на формирование пищевых предпочтений и склонность к избыточному жироотложению вместе с детальным изучением социально-экономического статуса индивидов.

Введение. Способность организма к усвоению витамина D определяется, помимо других факторов, активностью тканевого рецептора (vitamin D receptor), которая кодируется геном VDR. Межгрупповые различия в носительстве полиморфизмов VDR мы рассматриваем как результаты отбора, направленного на снижение популяционных частот дезадаптивных вариантов. По данным литературы, аллели A*TaqI (rs731236), G*BsmI (rs1544410), C*ApaI (rs7975232) и A*FokI (rs2228570) выделены как условно «рисковые», ассоциированные со снижением минеральной плотности кости и развитием остеопороза. Мы предположили, что на формирование популяционной специфики частот VDR могло влиять традиционное питание группы, определявшееся принадлежностью к хозяйственно-культурному типу (ХКТ).

Цель исследования: сравнить частоты аллелей A*TaqI, G*BsmI, C*ApaI и A*FokI гена VDR в группах коренного населения с исторически сложившимися системами хозяйствования, ориентированными на преимущественное использование продуктов земледелия, скотоводства или охоты в сочетании с рыболовством.

Материалы и методы. Популяционный полиморфизм VDR исследован на материалах 3463 образцов ДНК, представляющих 76 популяций коренного европеоидного и монголоидного населения Евразии. На основании данных о традициях природопользования выделены группы «земледельцев» (n=49), «скотоводов» (n=13) и «охотников» (n=14).

Результаты. Монголоидные земледельческие группы достоверно отличаются от европеоидных более высоким носительством A*TaqI (p=0,008) и G*BsmI (p < 0,0001). Поскольку скотоводы и охотники представлены только монголоидными популяциями, дальнейшее сравнение проводилось в ХКТ, представленных монголоидами. Фактор принадлежности к ХКТ оказался значимым для частот полиморфизмов G*BsmI и A*FokI (p=0,02). Носительство G*BsmI у скотоводов ниже, чем у охотников (p=0,02). По частотам A*FokI скотоводы и охотники не различаются, но обе эти группы достоверно (p<0,05) отстают от земледельцев.

Заключение. Установлено, что популяционная специфика распределения полиморфизмов VDR связана с расовой принадлежностью группы. В монголоидных популяциях фактор принадлежности к ХКТ значим и, следовательно, мог повлиять на распределение полиморфизмов VDR. Для исследования в популяциях большой европеоидной расы необходимы данные о частотах полиморфизмов VDR в группах скотоводов и охотников-рыболовов европеоидного происхождения.

Введение. Изучение этногенеза тувинцев через призму генофондов их родовых групп позволяет осветить проблему монгольского влияния на формирование их генофонда: для тувинцев характерны тесные этнокультурные связи с монголоязычными племенами Центральной Азии; у тувинцев увеличен вклад монголоидного антропологического варианта; тувинский язык по количеству монголизмов занимает первое место среди тюркских языков.

Материалы и методы. Суммарная выборка представителей 12 тувинских родовых групп (N=498) исследована по 60 SNP-маркерам Y-хромосомы, характерным для народонаселения Северной Евразии. В генофонде тувинцев выявили 24 Y-гаплогруппы. Проведено сравнение генетических различий между родами и между территориальными группами тувинцев. Создан обобщенный антропологический портрет тувинских родовых групп донгак и сат. Проведен многомерный статистический анализ 12 тувинских родовых групп в генетическом пространстве Южной Сибири и Центральной Азии.

Результаты. «Палеосибирская» гаплогруппа Q1b-L56 характеризуется клинальной изменчивостью увеличения частоты с запада на восток; направление изменчивости гаплогруппы N1‑F963 противоположно – ее частота растет с востока на запад. Максимальные частоты «центральноазиатских» гаплогрупп С2-М217, О1-F492 и О2-М122 выявлены у южных родовых групп тувинцев, а минимальные – у западных и северо-восточных родовых групп. Положение тувинских родовых групп в генетическом пространстве популяций Южной Сибири и Центральной Азии демонстрирует многокомпонентный характер формирования генофондов тувинских родовых групп на едином самодийско-кетском пласте, связывающем их с другими популяциями Южной Сибири. Взаимодействие с монголоязычными племенами отражено в генофонде только отдельных тувинских родов (максимально – у рода кыргыс). Обобщенные антропологические портреты родовых групп донгак и сат согласуются с результатами анализа Y-хромосомы: «центральноазиатские» черты ярче выражены у сат. Различия между генофондами родовых групп значительнее, чем между территориальными группами тувинцев.

Заключение. Проведенный анализ генофондов 12 родовых групп показал, что для этносов, сохранивших память о родовой структуре, наиболее информативным является изучение генофондов их родовых групп, а не территориальных образований.

Введение. Цель статьи – сравнение различных способов подсчета частот одонтоскопических признаков, выявление наиболее надежных, их экспериментальная проверка на выборках разной величины, а также актуализация необходимости указания способа подсчета в публикациях.

Материал и методы. Эксперимент проводился на материалах современной группы тувинцев, полученных в 2022 г. в западных районах Республики Тыва (135 цифровых 3D моделей зубных рядов). Частоты 11 признаков вычислены несколькими способами, использующимися в палеофенетических исследованиях. Полученные значения тестировались при помощи двустороннего точного критерия Фишера.

Результаты. Установлено, что частоты признаков, полученных разными способами, хорошо согласуются между собой. Исключение составляют повышенные значения, полученные при одном из вариантов подсчета «на индивида» (когда при наличии одного зуба-антимера в подсчет включаются только случаи с присутствующим на нем признаком). Этот способ признан непригодным для одонтологического анализа. Из индивидов, у которых было возможно наблюдение признака на обеих сторонах челюстей, случайным образом сгенерированы две выборки, объемом 25 и 10 наблюдений. Частоты в первой выборке оказались стабильны, данные хорошо согласуются с полной серией независимо от способа подсчета. Выборка величиной 10 индивидов плохо отражает характеристики полной серии.

Заключение. При изучении современного населения (и близких к современности групп) предпочтительно использовать правосторонний подсчет, в соответствии с традицией отечественной одонтологической школы. Для серий большого объема рекомендуется подсчет частот «на индивида», когда наблюдение возможно с обеих сторон челюстей. В случае серий малой численности применим индивидуальный подсчет, когда признак можно наблюдать на обеих или на одной из сторон, при этом в подсчет берутся все случаи. Полученные результаты справедливы для конкретной серии и признаков. Данная работа открывает серию статей, посвященных методам учета признаков в одонтологии.

Введение. Настоящее исследование посвящено оценке ассоциированности двух показателей биологического возраста (возраста менархе и пика скорости роста) на восходящем отрезке онтогенеза и их совместной информативности.

Материалы и методы. В анализе задействован блок выборок подростков женского пола (N=43) с территории РФ и сопредельных стран, а также архивные материалы (N=4), собранные в рамках работы лаборатории прикладной антропологии при непосредственном участии одного из авторов в 1980-х гг. Для оценки взаимосвязи темпов роста (ПСР) с возрастом менархе использовались коэффициенты корреляции Пирсона.

Результаты и обсуждение. Показано, что возраст менархе достоверно положительно связан как с возрастом наступления пика скорости роста, так и с максимальным приростом величины длины тела во время этого пика. Статистически значимые отрицательные связи зафиксированы для возраста менархе и года обследования, что в очередной раз подтверждает наличие секулярного тренда в развитии подросткового населения нашей страны и сопредельных территорий (блок бывшего СССР). Об этом свидетельствуют также положительные связи между годом обследования и максимумом прироста средней длины тела во время пика скорости роста. В секулярном аспекте зафиксирована тенденция к постепенному сближению параллельно снижающихся сроков наступления менархе и пиков скорости роста у московских девушек, обследованных на временном промежутке, охватывающем более 80 лет. Переход к наступлению более ранних сроков полового созревания носит плавный характер, тогда как для пика скорости роста этот процесс более интенсивен на интервале с 1928 по 1956 г. (как и разница между этими показателями), что может свидетельствовать о большей чувствительности последнего к социальным катаклизмам, детектируемым на данном этапе.

Заключение. Полученные нами результаты о скореллированности возрастов менархе и пика скорости роста позволяют сделать острожный вывод о возможности использования последнего как индикатора хронобиологического статуса популяции.

Введение. В статье представлены результаты антропологической экспедиции в г. Петрозаводск (Северо-Западный федеральный округ), проведенной в апреле 2024 года с целью изучения долговременной (эпохальной) динамики тотальных размеров тела, изменений пропорций телосложения за последние 60 лет и характеристики морфологического статуса современной молодёжи этого региона.

Материалы и методы. Для исследования использованы антропометрические данные 470 юношей и девушек в возрасте от 18 до 23 лет, преимущественно (более 90%) русских по национальности, родившихся и проживающих в г. Петрозаводске, обследованных по комплексной программе, включающей измерение тотальных размеров тела, диаметров плеч и таза, обхватов туловища и конечностей, толщины жировых складок, а также определение силы сжатия правой кисти.

Результаты и обсуждение. Среднее значение длины тела современных молодых мужчин, родившихся в г. Петрозаводске в 2001–2006 гг. (2024 г. обследования), на 7,7 см больше, чем у мужчин, родившихся здесь же в 1936–1949-х гг.; увеличение составляет около 1,1 см за декаду. Межгрупповой анализ длины тела в женских выборках г. Петрозаводска показал увеличение длины тела у современных женщин на 6,3 см по сравнению с когортой родившихся в 1936–1949 гг. (увеличение около 0,9 см за десятилетие). Вместе с эпохальным увеличением тотальных размеров тела за последние 60 лет отмечена тенденция к относительной узкосложенности и усиление андроморфных пропорций телосложения у современных молодых женщин Петрозаводска. Обнаруженные изменения показателей телосложения в г. Петрозаводске сопоставимы с общероссийскими тенденциями секулярного тренда и
согласуются с гипотезой о ведущем влиянии социально-экономических факторов на эпохальные процессы трансформации телосложения детей, подростков и молодёжи.

Заключение. На основе материалов антропометрического обследования юношей и девушек г. Петрозаводска в возрасте от 18 до 23 лет, проведенного в 2024 году коллективом сотрудников кафедры антропологии биологического факультета МГУ имени М.В.Ломоносова, с привлечением литературных данных, установлены долговременные изменения (секулярный тренд) тотальных размеров тела. Выявлены региональные особенности морфологического статуса юношей и девушек, обследованных в г. Петрозаводске, по сравнению с молодёжью из других городов России. На основе наиболее информативных показателей телосложения построены паутинные диаграммы, отражающие особенности соматического статуса у юношей и девушек г. Петрозаводска, которые могут быть использованы для мониторинга физического развития с целью улучшения адаптационных возможностей и соматического здоровья современной молодежи.

Введение. В статье представлены результаты математического анализа динамики длины тела мужского населения России в возрасте 17 лет и старше в 1901–2005 гг. Новизна статьи состоит в том, что самая большая база антропометрических данных о россиянах ХХ века изучается с помощью методов многофакторного корреляционно-регрессионного анализа динамических рядов.

Материалы и методы. В исследовании использованы индивидуальные сведения о росте
1 519 037 мужчин в возрасте 17 лет и старше, родившихся в 1901–2005 гг., на 91% русских, обследованных главным образом при наборе в армию по программе, включавшей измерение тотальных размеров тела. Динамические ряды длины тела и факторных переменных анализировались посредством корреляционно-регрессионного анализа с целью идентификации факторов, объясняющих динамику роста в ХХ в., и построения модели множественной регрессии.

Результаты. Множественный корреляционно-регрессионный анализ динамики длины тела в зависимости от 16 экономических, социальных, демографических и экологических факторов по годовым (с лагом и без лага), по средним 5-летним и 20-летним показателям дал важные в методическом и содержательном отношении результаты. Построены четыре регрессионные модели для каждого типа данных. Наиболее интересные результаты дает модель изменчивости годовых показателей роста с учетом лага и модель изменчивости средних 5-летних показателей о росте. Первая объясняет 51 % вариативности роста мужчин по годам, вторая – 78 % вариативности роста мужчин по пятилетиям в 1950–2005 гг.

Заключение. Результаты математико-статистического и теоретического анализа в основном совпадают, что подтверждает надежность и релевантность того и другого.

Введение. В ходе Четвертого сезона Нубийской археолого-антропологической экспедиции НИИ и Музея антропологии МГУ (в феврале — марте 2022 г.) проводились исследования на памятнике Дерахейб (Судан). Для уточнения конструктивных особенностей северо-западной стены Северной крепости (СК) и выявления строительных этапов СК был заложен шурф 2×2 м., глубиной 220 см.

Материалы и методы. Выборка грунта проводилась пластами. Анализ полученного в ходе раскопок археологического материала позволяет заключить, что у северо-западной стены был обнаружен не менее, чем двухметровый зольник. Весь выбранный грунт был тщательно просеян. Основной археологический материал представлен керамикой и костями животных. Их анализ позволил сделать основные выводы о характере слоя, в котором был заложен шурф и датировать время его отложения. Был также проанализирован грунт светло-зеленого цвета. Важные выводы были сделаны благодаря проведенному архитектурному анализу.

Результаты. Результаты анализа материалов, найденных при шурфовке, данные инженерно-архитектурного обследования Северной крепости позволяют предположить хронологию ранних этапов функционирования Северной крепости. По нашему мнению, северо-западная и северо-восточная стены, возведенные не первом этапе строительства, были ослаблены селевыми потоками и для их укрепления на втором этапе строительства были возведены более мощные стены. Северо-западная стена 2 строительного периода была возведена в слое строительного мусора, образовавшегося в первый период функционирования Крепости. Слой этот на основании люстровой керамики датируется X в. Заключение. Пространство между северо-западными стенами первого и второго этапа строительства в X-XI вв. (судя по анализу керамики и данным радиоуглеродного датирования), а, возможно, и позднее использовалось для сброса бытового мусора и содержимого туалетов иливообще как отхожее место.

Введение. Публикация продолжает цикл статей, содержащих описание коллекции фотографий представителей народностей Кубанской области из в фонда Музея антропологии МГУ, и посвящена изучению фотоизображений абазин. Метод антропологической фотографии является не только визуальным способом сохранения информации во времени, но и играет значительную роль в формировании научного наследия.

Материалы и методы. Основой работы послужила коллекция фотографий, собранная Е.Д. Фелицыным (1848–1903), представленная им на Антропологической выставке 1879 г. в Москве и хранящаяся в фондах НИИ и Музея антропологии МГУ имени М.В. Ломоносова.

Результаты. Описаны и проанализированы фотоизображения абазин, проживавших в Баталпашинском уезде Кубанской области в аулах Лоово-Кубанском и Дударуковском.

Обсуждение. Установлено авторство изученных снимков абазин: они выполнены А.К. Энгелем - известным фотографом на Кавказе конца XIX – начала XX в. Представлены литературные сведения, посвященные проблемам изучения происхождения, этнической истории, культурных традиций данной народности, а также данные по изучению антропологических особенностей абазин.

Заключение. Впервые опубликованные фотоизображения абазин, являющиеся частью коллекции, предоставленной Е.Д. Фелицыным на Антропологической выставке 1879 г., уникальны и имеют научную, историческую и документальную ценность и значимость как визуальный материал. В современной науке фотографии, наряду с музейными экспонатами, рассматриваются как материальные документы, а в данном случае, как существенное дополнение в изучении истории коренных народов Северного Кавказа историками, антропологами, этнографами, генетиками и лингвистами.

Введение. Исследование посвящено изучению коллекции архивных фотографий тунгусов и орочонов конца XIX – начала XX в., хранящихся в фондах НИИ и Музея антропологии МГУ имени М.В. Ломоносова. Часть снимков из коллекции публикуется впервые. В работе рассматриваются возможности использования различных архивных фотоматериалов тунгусов и орочонов для получения обобщенного фотопортрета и последующего его сравнения с фотообобщениями современных эвенков.

Материалы и методы. Материалом для исследования послужила коллекция фотографий тунгусов и орочонов, собранная в конце XIX – начале XX в., которая в настоящее время хранится в фондах НИИ и Музея антропологии МГУ имени М.В.Ломоносова. Помимо фотографий из фондов Музея антропологии для создания обобщенного портрета были привлечены архивные фотографии из дополнительных источников. Обобщенный портрет повышенной четкости получен с помощью компьютерной программы faceONface, в которой возможно совмещение изображений по трем реперным точкам. Проведен сравнительный анализ обобщенных портретов, полученных по архивным и современным фотографиям.

Результаты и обсуждение. В результате проведенного сравнительного анализа обобщенных портретов тунгусов молодого и зрелого возраста, построенных по архивным материалам, выявлено их значительное сходство. Сходство было отмечено также и между портретом тунгусов, полученным по архивным данным, и фотообобщением современных амурских эвенков.

Заключение. В результате анализа архивной фотоколлекции были уточнены места происхождения некоторых фотографий и обнаружены новые лица, участвовавшие в создании фотоколлекции. Настоящее исследование продемонстрировало, что метод обобщенного фотопортрета оказался наиболее корректным инструментом извлечения антропологической информации из архивных фотоматериалов.

Введение. Впервые на примере серии Чжоукоудянь представлены результаты применения метода одонтоглифики для анализа верхних моляров Homo erectus. В целом, одонтоглифический узор изученных моляров демонстрирует бо́льшую сложность по сравнению с известными характеристиками зубов современного человека.

Материалы и методы. Изученная одонтологическая коллекция включала копии зубов Homo erectus из Чжоукоудянь и ископаемые зубы раннего и среднего плейстоцена из местонахождений Хэсянь, Июань, Мэйпу и Тунцзы. Использована одонтоглифическая методика, разработанная на основе критериев, разработанных А.А. Зубовым и Н.И. Халдеевой.

Результаты и обсуждение. На зубах Homo erectus отмечено большое количество борозд третьего порядка, например, 5-я борозда параконуса и протоконуса (5pa, 5pr) и 3-я борозда параконуса (3pa). 3-ю борозду параконуса автор рассматривает как следствие бифуркации главного гребня параконуса вблизи центральной ямки верхних моляров. В результате анализа выявлен и описан новый одонтоглифический признак ‒ «одноперистый узор борозды» в передней ямке на окклюзионной (жевательной) поверхности верхних моляров. Обсуждается связь формирования этого признака на эмалево-дентинной границе (EDJ) и окклюзионной эмалевой поверхности (OES). Предпринята попытка установить взаимосвязь между мезиальными маргинальными дополнительными бугорками и одонтоглифическими признаками в этой области зуба. В данном контексте рассмотрена примитивность дополнительных бугорков, в частности лингвального бугорка параконуса (lingual paracone tubercle, LPT), наличие которого уже наблюдается у поздне-раннеплейстоценовых представителей азиатского Homo erectus.

Заключение. По результатам предварительного анализа удалось показать закономерную связь одонтоглифического узора с четырьмя мезиальными дополнительными бугорками и возможные варианты их образования. Поскольку эти признаки характерны для разных групп современного человека, то важно отметить, что как минимум один из них ‒ лингвальный бугорок параконуса (LPT), прослеживается уже у азиатских Homo erectus позднего раннего плейстоцена (Мейпу).

Введение. Расстояния Махаланобиса (D²) применяются в краниологических исследованиях для обобщенной оценки различий между выборками с учётом дисперсии признаков и корреляций между ними. При этом выборочные расстояния, особенно в случае небольшого размера выборок, в среднем демонстрируют смещение в сторону завышенных значений по сравнению с истинной величиной D². Внесение поправки на число наблюдений, предложенная Д. Райтмайром, является одним из простых способов компенсации этого смещения. Однако условия ее применения и даже способы расчета переменных могут различаться в зависимости от особенностей выборки. Цель данного исследования состоит в оценке эффективного влияния поправки на величину расстояний Махаланобиса и поиске подходов к снижению смещения выборочных оценок.

Материалы и методы. В анализе использованы три обобщенные серий мужских черепов башкир, чувашей и латышей. Для расчета D² применялась усредненная ковариационная матрица. Были рассмотрены три метода вычисления расстояний Махаланобиса: без поправки на число наблюдений, с поправкой Д. Райтмайра, примененной ко всем расстояниям, и с поправкой, учитывающей только статистически значимые расстояния. Кроме того, протестированы альтернативные подходы к внесению поправки при резких различиях в числе наблюдений отдельных признаков: использование среднего гармонического числа наблюдений и раздельное вычисление расстояний D² для линейных и угловых признаков с последующим суммированием.

Результаты. Поправка Д. Райтмайра, применяемая ко всем расстояниям, в среднем позволяет получать достаточно точные несмещенные оценки D². При внесении поправок величина D² может оказаться близкой к нулю или даже отрицательной, в т.ч. при наличии значимых различий между популяциями. Поскольку медианы выборочных D² в наибольшей степени сближаются с истинными значениями D², все отрицательные значения D² могут без ущерба для расчетов преобразованы в нули. Выборочное D²=0 необязательно означает, что между выборками отсутствуют морфологические различия. Для приближения к истинному значению расстояния между выборками можно воспользоваться вычислением доверительных интервалов, например, при помощи процедуры бутстрэппинга.

Заключение. Поправка Д. Райтмайра позволяет получать несмещенные оценки расстояний Махаланобиса при использовании усредненной ковариационной матрицы и небольших размерах выборок. Однако выбор конкретного метода коррекции должен учитывать размер выборок и вариативность числа наблюдений по разным признакам. При работе с сериями черепов плохой сохранности в поправке целесообразно использовать среднее гармоническое число наблюдений или раздельный расчет расстояний для угловых и линейных признаков.

Введение. Исследованы параметры воспроизводства татарского населения Сибири: сибирских татар, сибирских бухарцев, колыонских татар. По единому комплексу показателей проведено их сравнение между собой и с волго-уральскими татарами. Интерпретация результатов дана в контексте анализа вклада в процессы воспроизводства биологических и небиологических факторов.

Материалы и методы. Обследованием охвачены семь этнотерриториальных подгрупп тоболо-иртышских, барабинских и томских сибирских татар; татары-бухарцы, компактно проживающие в Тюменской и Омской областях; потомки переселенцев с территории Поволжья – колыонские татары. Проанализировано 667 анкет, заполненных на женщин в возрасте старше 45 лет; исследованы возрастные параметры и витальные статистики – число беременностей и их исходов.

Результаты и обсуждение. Среднее число доживших до репродукции потомков позволило оценить тип воспроизводства у сибирских тоболо-иртышских и барабинских татар как расширенный; у татар-бухарцев, колыонских татар и томских сибирских татар как простой.

В этнотерриториальных подгруппах тоболо-иртышских татар зафиксирован самый низкий уровень пренатальных потерь по сравнению с другими сибирско-татарскими группами – барабинскими, томскими, сибирскими бухарцами. Основной вклад в структуру пренатальных потерь татар Сибири вносят медицинские аборты, среднее число которых наиболее высоко у томских татар и сибирских бухарцев.

Индекс Кроу и его компоненты составили: для сибирских татар I_m = 0,040; I_f = 0,355; I_tot = 0,409; для татар-бухарцев I_m = 0,013; I_f = 0,242; I_tot = 0,258; для колыонских татар I_m = 0,038; I_f = 0,184; I_tot = 0,229. В этнотерриториальных группах сибирских татар: для тоболо-иртышских татар I_m = 0,031; I_f = 0,372; I_tot = 0,414; для барабинских (барабинско-турашских) I_m = 0,037; I_f = 0,327; I_tot = 0,377; для томских
I_m = 0,091; I_f = 0,303; I_tot = 0,421.

Заключение. Анализ полученных данных о параметрах репродукции татар Сибири показал, что в исследуемый временной интервал процессы воспроизводства в татарском населении сибирского региона детерминируются преимущественно небиологическими факторами. В исследованных популяциях зафиксирован низкий уровень давления естественного отбора, действующего через дифференциальную плодовитость.

Введение. В статье представлены результаты сравнительного анализа описательных признаков коренных народов Киргизии, Калмыкии, Южной Сибири и Западной Монголии.

Материалы и методы. Данные были собраны в ходе комплексных антропологических экспедиций 2013-2017 годов в популяциях сарт-калмаков, калмыков, монголов, тувинцев, алтайцев.

Программа обследования включала следующие описательные характеристики: в строении тела отмечалась форма ног, в расово-диагностическом комплексе определялась пигментация кожи, волос и глаз, форма волос и развитие третичного волосяного покрова на лице и груди у мужчин. Применялись стандартные шкалы, балловые характеристики и метод обобщенных фотопортретов.

Результаты. Показано, что по совокупности описательных признаков все изученные группы близки между собой, при этом этнические группы, имеющие в своем генезисе наибольшую европеоидную примесь, отклоняются в сторону светлых оттенков кожи, глаз и волос. Встречаемость О-образной формы ног, особенно у мужчин коррелирует с генетическими и историческими данными о наличии или отсутствии европеоидного компонента. Обобщенные фотопортреты каждой субэтнической группы подтверждают общее сходство антропологического облика, обусловленное проявлением единого расового компонента во всех сериях.

Заключение. В целом, по описательным признакам все изученные индивиды являются яркими представителями различных антропологических типов большой монголоидной расы и характеризуются темно пигментированными волосами и глазами. Новую информацию для антропологической дифференциации внесло исследование формы ног, связанное с частотой встречаемости О-образной формы. Применение метода обобщенных фотопортретов позволило составить более полное представление о внешнем облике представителей исследуемых этнических групп.